ЗАНЯТО
Главная | Статьи | Регистрация | Вход
Категории раздела
Дж.Р.Р.Толкиен [15]
Мини-чат
300
Статистика
Форма входа
Главная » Статьи » Книги » Дж.Р.Р.Толкиен

Властелин колец. Книга1. Глава 3. Часть 1.
Глава III. ДОРОГА ВТРОЕМ



- Выйти надо втихомолку и как можно скорее, - постоянно напоминал
Гэндальф.
С первого разговора прошло уже две или три недели, а Фродо в путь пока
не собрался.
- Знаю, знаю, - говорил Фродо. - Только это ведь непросто - скорее, да
еще втихомолку. Уйду я, как Бильбо, - и раскатится молва по всей Хоббитании.
- Нет уж, ты, как Бильбо, не уходи! - сказал Гэндальф. - Этого еще нам
не хватало! Скорее - да, но не вдруг. Подумай, конечно, как покинуть
Хоббитанию без лишнего шума, а все же не мешкай: как бы не замешкаться.
- Может, осенью, после нашего общего дня рождения? - предложил Фродо. -
К тому времени я как раз все устрою.
По правде говоря, когда дошло до дела, у него начисто пропала всякая
охота к путешествиям. Торба вдруг стала донельзя уютной, и он вовсю
радовался последнему своему лету в Хоббитании. "А осенью, - думал он, - у
нас поскучнеет, и сердце по-всегдашнему запросится в чужие края". Про себя
он уже твердо решил дождаться пятидесятилетия и стодвадцативосьмилетия
Бильбо. Будет годовщина - тут-то и в путь, по примеру Бильбо. Без этого
примера он бы и шагу не сделал, в жизни бы с духом не собрался. О цели
странствия он старался не думать и с Гэндальфом не откровенничал. Может, маг
и сам обо всем догадывался, но, по своему обычаю, помалкивал...
- Да-да, все устрою и отправлюсь, - повторил Фродо.
Гэндальф поглядел на него и усмехнулся.
- Ладно, - сказал он, - пусть так, лишь бы не позже. Что-то мне очень
тревожно. Только ты смотри, никому ни слова о том, куда путь держишь! И
чтобы Сэм твой тоже молчал как убитый, а то он у меня и правда запрыгает
жабой.
- Куда я путь держу, - сказал Фродо, - этого я и сам не знаю, так что
тут мудрено проболтаться.
- Без глупостей! - насупился Гэндальф. - Я не к тому говорю, чтоб ты
пропал неизвестно куда. Но Хоббитанию ты покидаешь - и надо, чтобы об этом
никто не знал. Куда-нибудь ты да пойдешь, на север, на юг, на запад или даже
на восток - это вот и надо сохранить в тайне.
- Мне так грустно оставлять Торбу и со всеми прощаться, что я даже не
подумал, куда отправлюсь, - сказал Фродо. - А куда, в самом деле? Почем я
знаю, где можно спрятаться? Бильбо - тот ушел за сокровищем, ушел и
вернулся, а мне, значит, нужно вернуть сокровище, а самому сгинуть - так,
что ли?
- Так, да не так, - отозвался Гэндальф. - Тут и я тебе не указчик.
Может, ты дойдешь до Ородруина, а может, это вовсе не твое дело - как знать?
Я знаю другое: пока что ты к такому пути не готов.
- Еще бы! - воскликнул Фродо. - Ну а мой-то путь - куда?
- По краю, - ответил маг. - По самому краешку, твердо и осторожно.
Иди-ка ты, пожалуй, в Раздол. Это не слишком опасный путь, хотя на дорогах
нынче неспокойно, а осенью будет даже и страшновато.
- В Раздол? - переспросил Фродо. - Хорошо, пойду на восток, к Разделу.
Сэм тоже со мной пойдет, повидает эльфов, то-то ему радость!
Он обронил это как бы между прочим, но ему не шутя захотелось побывать
в той блаженной долине, где Дивный Народ все еще жил мирно и счастливо.
Как-то летним вечером в "Укромном уголке" и "Зеленом драконе" обсуждали
невероятное - что там великаны и прочая нечисть на границах! Оказывается,
Фродо продает, если уже не продал, Торбу - и кому? Лякошель-Торбинсам!
- Ну, за хорошие деньги, - говорили одни.
- За свою цену, - возражали другие, - будьте покойны, Любелия гроша
лишнего не даст. (Оддо уже успел умереть, дожив до ста двух лет и не
дождавшись свершения своих чаяний.)
О цене очень спорили, но больше о том, с чего бы это Фродо вздумал
продавать такое прекрасное именье. Некоторые намекали - на это намекал и
сам господин Торбинс, - что денежки счет любят, а у него они на исходе: еле
хватит рассчитаться в Норгорде и переехать к родственникам в Зайгорд.
- Лишь бы подальше от Лякошелей, - добавлял кое-кто.
Но все так привыкли к россказням о несметных богатствах Бильбо, что
отвыкать было невмочь, и многие винили Гэндальфа. Того хоть и было не
видать, не слыхать, но жил-то он, известно, у Фродо - прятался небось в
Торбе. Положим, было не слишком понятно, зачем магу нужно, чтоб Фродо
переехал в Зайгорд, но, видать, зачем-то понадобилось.
- Да, осенью переезжаю, - подтверждал Фродо. - Мерри Брендизайк
подыскивает там для меня чистенькую норку, а может, и уютный домик.
Мерри в самом деле подыскал и купил премиленький домик в Кроличьей
Балке, чуть подальше Зайгорда. Всем, кроме Сэма, Фродо говорил, что туда он
и задумал перебраться. Путь на восток подсказал ему эту мысль: Заячьи Холмы
- по дороге, Фродо жил там в детстве, так почему бы ему туда не вернуться.
Гэндальф пробыл в Хоббитании больше двух месяцев. Потом, однажды
вечером к концу июня, как раз когда планы Фродо устоялись, он вдруг объявил,
что наутро уходит.
- Надеюсь, ненадолго, - сказал он. - У меня кое-какие дела на юге. Я у
вас и так засиделся.
Сказано это было невзначай, но Фродо показалось, что маг сильно
озабочен.
- Что-нибудь случилось? - спросил он.
- Да пока ничего, но до меня дошли тревожные и не слишком понятные
вести - надо разобраться. Я тут же вернусь или, на худой конец, подам
весточку. А вы поступайте, как решено, только берегитесь, а пуще всего
берегите Кольцо. И непреложный тебе совет: не надевай его! Когда вернусь,
точно еще не знаю, - сказал он, прощаясь на рассвете. - Но уж к вашему
отходу поспею непременно. Пожалуй, придется мне на всякий случай проводить
вас по Тракту.
Сначала Фродо опасливо прикидывал, какие такие вести мог подучить
Гэндальф, но потом успокоился: уж очень хорошая была погода. Лето пышное,
осень плодоносная - даже Хоббитания давно такого не видывала. Ветки ломились
от яблок, соты истекали медом, и пшеница вздымала тугие колосья.
Лишь когда вплотную подошла осень, Фродо встревожился не на шутку.
Середина сентября, а Гэндальф как в воду канул. На носу день рождения и
переезд, а от него ни слуху ни духу. Между тем начались хлопоты. Приезжали и
помогали упаковываться друзья Фродо: Фредегар Боббер, Фолко Булкинс и, уж
конечно, Перегрин Крол с Мерри Брендизайком. Их общими стараниями в Торбе
все было вверх дном.
20 сентября от жилища Фродо к Брендидуимскому мосту отъехали два
фургона, груженные нераспроданной утварью. Следующий день прошел в ожидании
Гэндальфа. Утро пятидесятилетия Фродо выдалось ясное и яркое, такое же, как
в памятный день Угощения. Гэндальфа не было. Под вечер Фродо накрыл на
пятерых праздничный стол, пытаясь разогнать свое уныние. Вот и с друзьями
тоже скоро надо будет расставаться. Молодые хоббиты - Мерри Брендизайк,
Фредегар Боббер, Фолко Булкинс, Перегрин Крол - веселились шумно и беспечно,
прогорланили уйму песен, припомнили всякую быль и небыль, выпили за здоровье
Бильбо, потом за обоих новорожденных вместе, как было заведено на днях
рождения Фродо. Потом вышли подышать свежим воздухом, поглядели на звезды -
и отправились спать. А Гэндальф так и не явился.
Наутро они быстро, в десять рук, нагрузили последнюю повозку. С нею
отправились Мерри и Толстик (так у них звался Фредегар Боббер).
- Кому-то надо печку для вас, лодырей, растопить в новом доме, - сказал
Мерри. - Ладно, авось послезавтра свидимся - ежели вы не заснете в дороге
мертвым сном.
Фолко позавтракал и ушел, остался один Пин. Фродо был сам не свой: он
все еще ждал Гэндальфа и решил задержаться до сумерек. А там, если уж он
очень понадобится магу, пусть сам идет в Кроличью Балку, глядишь, еще и
первый доберется. Фродо решил пойти к Зайгордной переправе окольным путем,
чтоб напоследок хоть поглядеть на Хоббитанию.
- Заодно и жир сгоню, - сказал он себе, глядя в пыльное зеркало на
стене в полупустой прихожей. Он давно уже сидел сиднем и несколько
расплылся.
Чуть за полдень явились Лякошель-Торбинсы: Любелия со своим белобрысым
отпрыском Лотто.
- Насилу дождались! - сказала она, переступив порог. Это было невежливо
и неверно: до двенадцати ночи хозяином Торбы оставался Фродо. Но что взять с
Любелии - ведь она ждала на семьдесят семь лет дольше, чем собиралась: ей
уже перевалило за сто. И пришла не просто так, а присмотреть, чтобы
Брендизайки и прочие по ошибке не захватили бы с собой чего чужого, и еще за
ключами. Спровадить ее было непросто: она принесла с собой опись проданного
имущества и желала проверить, все ли на месте. Проверила раз, потом другой,
получила запасные ключи и заручилась обещанием, что третьи ключи будут ей
оставлены у Скромби в Исторбинке. Она хмыкнула и поджала губы - мол, знаем
мы этих Скромби, утром половины вещей недосчитаешься, - но наконец ушла.
И Фродо ей даже чаю выпить не предложил. А сам напился чаю с Пином и
Сэмом Скромби у себя на кухне. Объявлено было, что Сэм на всякий случай
сходит с ним в Забрендию, "приглядит за хозяином и посмотрит, чего он там
посадит". Жихарь такое дело одобрил, не переставая ворчать, что вот, мол, у
некоторых одни прогулки на уме, а ему-то между делом подсудобили в соседки
Любелию.
- Последнее чаепитие в Торбе! - сказал Фродо и решительно отодвинул
стул. Посуду за собой они назло Любелии не вымыли. Сэм с Пином быстро
увязали три мешка и вынесли их на крыльцо. Пин пошел прогуляться по саду, а
Сэм куда-то исчез.
Солнце село, и Торба казалась угрюмой, опустелой, разоренной. Фродо
побродил по знакомым комнатам - закатный свет тускнел, из углов выползали
темные тени.
Скоро совсем смерклось. Он прошел к дальней садовой калитке: а вдруг
все-таки появится Гэндальф?
В чистом небе разгорались звезды.
- Хорошая будет ночь, - сказал Фродо вслух. - Вот и отлично, идти одно
удовольствие. Засиделись, честное слово. Пойду, а Гэндальф пусть уж
догоняет. - Он повернул к дому и остановился, услышав голоса где-то рядом -
наверно, в Исторбинке. Старый Жихарь и еще кто-то: голос незнакомый, а
мерзкий до тошноты. О чем спрашивает чужак, не разобрать, слышны только
ответы старика Скромби - осторожные и опасливые, чуть ли не испуганные.
- Нет, господин Торбинс уехал. Нынче утром, и мой Сэм с ним; все уже
вывезли. Да вот так и вывезли - что не продали, то вывезли... А зачем и
почему - не мое это дело... да и не ваше. Известно куда - в Кроличью Балку,
а может, и дальше, это все знают. Да вон - прямая дорога. Нет, сам не
бывал, на кой мне, там народ дурной. Нет, передать ничего не возьмусь.
Спокойной ночи!
Мягко сошли шаги с Кручи, и Фродо удивился, почему он так рад, что
сошли, а не взошли. "Видно, я насмерть устал от расспросов и всякого
любопытства, - подумал он. - Ужас какой у нас любопытный народ!"
Он хотел было узнать у папаши Скромби, кто это к нему приставал, но
вдруг раздумал и быстро зашагал к Торбе.
Пин сидел и спал, откинувшись на свой мешок.
Сэма не было. Фродо заглянул в черную дверь.
- Сэм! - позвал он. - Где ты там? Пора!
- Иду, сударь! - откликнулся тот и выскочил откуда-то из глубины,
отирая губы. Он прощался в погребе с пивным бочонком.
Фродо захлопнул и запер круглую дверь, а ключ отдал Сэму.
- Беги давай к себе, - сказал он. - А оттуда напрямик - встретимся у
калитки за лугом. Улицей не пойдем: подсматривают, подслушивают. Ну - живо!
Сэм умчался во тьму.
- Вот и выходим наконец! - сказал Фродо Пину. Они вскинули мешки на
спину, взяли палки и пошли вдоль западной стены Торбы.
- Прощайте! - вымолвил Фродо, взглянув на черные слепые окна. Он
помахал рукой, повернулся и (точно так же, как Бильбо, только он об этом не
знал) нырнул в садовые заросли вслед за Пином. Они перепрыгнули низкую слегу
и ушли в поле, всколыхнув темноту и прошелестев высокой травою.
Они спустились по западному склону к калитке в узенький проулок. Там
остановились, подтянули мешочные лямки - и вскоре заслышали топоток и
пыхтенье Сэма. Свой до отказа набитый мешок он вздел на самые плечи, а на
голову нахлобучил какой-то мятый фетр - якобы шапку. В темноте он был сущий
гном.
- Что потяжелее - это вы, конечно, мне, - сказал Фродо. - Бедняги
улитки и бедные все, кто носит свой дом и свой скарб на спине!
- У меня мешок совсем легкий, сударь. Можно сколько угодно еще, -
объявил Сэм добрым и лживым голосом.
- Нет уж, Сэм! - сказал Пин. - Как-нибудь снесет, сам накладывал - себе
и нам вровень. Он тут у нас малость ожирел: пройдется, авось его мешок
вместе с ним и полегчает.
- Смилуйтесь над старым, немощным хоббитом! - со смехом взмолился
Фродо. - В конце пути меня будет качать как на ветру. Однако шутки в
сторону. Ты, Сэм, наверняка взвалил на себя сверх всякой меры, вот сделаем
привал, разберемся и переложим.
И он взялся за свой посох.
- Ночная прогулка - чего же лучше-то! - сказал он. - Отшагаем мили
три-четыре по свежему воздуху, да и на боковую.
Пошли проулком на запад, а после свернули налево, в поля, и засеменили
гуськом вдоль живых изгородей, мимо межевых рощиц, в тихой ночной мгле.
Плащи у них были темные, шли они невидимками, будто все трое надели
волшебные кольца. Когда три хоббита идут тишком да молчком - за ними нелегко
уследить. Даже осторожные полевые зверюшки едва замечали бесшумных путников.
Ручей к западу от Норгорда перешли по лавам в одну досточку. Извилистая
черная ручьистая лента с обеих сторон обросла густым ольшаником: ветки
тянулись к воде. Еще миля-другая на юг - и они перебежали большую дорогу от
Брендидуимского моста. Оказались в Укролье и, свернув на юго-восток,
потрусили к Зеленым Холмам. Тропинка взметнулась в гору, они оглянулись и
увидели далеко позади мягкое мерцание огней Норгорда, рассеянных по ласковой
Ручьевой долине. Вскоре оно пропало за спусками и подъемами, вот уже и
Приречье с его мутно-серым прудом. Дальний отсвет окон крайнего домика в
последний раз просквозил деревья. Фродо обернулся и снова помахал рукою.
- Почем знать, увижу ли я еще когда-нибудь нашу долину, - негромко
проговорил он.
После трехчасового пути решено было все-таки отдохнуть. Стояла ясная,
прохладная, звездная ночь, но дымчатые клочья тумана всползали на холмы из
низменных луговин и от глубинных ручейков - всползали и оседали. Облетевшие
березки, покачиваясь над головами хоббитов, тонкой черной сетью веточек
застилали бледное небо. Они поужинали не по-хоббитски скромно и двинулись
дальше. Вскоре они набрели на узкую дорогу, извивавшуюся вверх-вниз по
холмам, серевшую вдали во мраке: дорогу к Лесному Чертогу и к Заводям, к
Зайгордному парому. Она уводила далеко в сторону от давнего пути Ручьевой
долины и, забегая на Зеленые Холмы, вела в Лесной Угол, в глухомань
Восточного удела.
Потом они угодили в овражину между высокими деревьями, по-ночному
шелестевшими сохнущими листьями. Темень была непроглядная. Сначала они
разговаривали, тихо напевали песенки, благо услышать их было уже некому.
Затем шагали молча, и Пин начал отставать. Наконец перед крутым подъемом он
остановился и зевнул.
- Ох, спать хочется, - сказал он, - того и гляди упаду и засну. А вы
что, на ходу спать будете? Время-то какое: к полночи близко.
- А я-то думал, ты любитель ночных прогулок, - сказал Фродо. - Ну
ладно, торопиться нам пока особенно некуда. Мерри нас ждет не раньше чем
послезавтра, и у нас есть денек-другой в запасе. Вот сейчас подыщем местечко
и заночуем.
- Дует с запада, - заметил Сэм. - Обойдемте-ка этот холм, сударь, там
наверняка найдется укрытное и уютное местечко. Там вроде бы и елового
сухостоя порядочно.
Сэм исходил окрестности Норгорда миль на двадцать, но дальше земля для
него кончалась.
Возле самой вершины пологого лесистого холма они набрели на ельник,
свернули с тропинки в смолистую темень, наломали сухого лапника, насобирали
шишек и разожгли костер. Веселое пламя заплясало у корней столетней ели:
хоббиты пригрелись и начали клевать носами. Каждый по-своему устроился между
корнями, укутался плащом и одеялом и тут же крепко уснул.
Дозорного не оставили: даже Фродо ничего не опасался - они ведь были в
Хоббитании! Костер стал грудой пепла, и кой-какие звери явились поглядеть на
спящих. Лис, который случайно пробегал мимо, замер и принюхался.
- Хоббиты! - сказал он сам себе. - Вот тебе на! Дела кругом, слышно,
чудные, но чтоб хоббит спал в лесу под деревом - да не один, а целых три!
Не-ет, тут что-то кроется.
Настало тусклое, сырое утро. Фродо проснулся первым и, охая, щупал
спину, чуть не насквозь продырявленную еловым корнем, а шея и вовсе не
ворочалась. "Ну и прогулочка! Что бы мне было спокойно поехать? - думал он,
как ему обычно думалось в начале всякого похода. - А на моих любимых перинах
спят теперь Лякошель-Торбинсы! Им бы на еловых корнях поспать". Он
потянулся.
- Хоббиты, подъем! - крикнул он. - Смотрите, что за утро!
- А что за утро? - спросил Пин, одним глазом выглядывая из-под одеяла.
- Сэм! Завтрак чтоб был готов к полдесятого! Умывальную воду разогрел?
Сэм вскочил как встрепанный и мутно огляделся.
- Нет, сударь, не разогрел, сударь! - выговорил он спросонья.
Фродо сорвал с Пина одеяло, пихнул его раз-другой и ушел на опушку. На
восточном краю неба красный солнечный диск показался над волнистым покровом
тумана. Деревья в червонно-золотом осеннем убранстве, казалось, уплывали в
туманное море. Внизу слева дорога круто уходила в овраг и там исчезала.
Когда он вернулся, Сэм с Пином уже развели костер.
- Воду! - заорал Пин. - Где вода?
- Я воду в карманах не ношу, - сказал Фродо.
- А мы думали, ты пошел за водой, - огорчился Пин, раскладывая еду и
расставляя кружки. - Хоть теперь-то сходи.
- Вместе с тобой, - сказал Фродо. - И фляжки тоже не мешает прихватить.
Под горой шумел ручей. Они наполнили фляжки и походный котелок под
струей водопадика с уступа серого камня в хоббитский рост. Вода была
ледяная, они умывались, пыхтя и отфыркиваясь.
Не спеша позавтракали, старательно упаковали мешки и снялись в
одиннадцатом часу; день выдался ясный, и солнце пригревало все горячее.
Спустились напрямик, перешли ручей, а там опять вверх-вниз по склонам, и так
от холма к холму, их мешки с плащами, одеялами, флягами, съестным припасом и
прочей поклажей, казалось, тяжелели с каждым шагом. Скоро они притомились и
запарились, а дорога все петляла, вползала на холмы и снова ныряла вниз, но
потом обернулась плавным спуском в широкую долину. Перед ними простерлось
редколесье, сливавшееся вдалеке с бурой стеною деревьев. Вот он, Лесной
Угол, а за ним и река Брендидуим. Ох как еще далеко, а дорога вилась и
вилась нескончаемой бечевой.
- Дорога уходит вдаль, - сказал Пин. - Ну и пускай уходит, а я пока
дальше идти не согласен. И вообще давно пора обедать.
Он уселся на обочине и устало поглядел на восток, где за бескрайним
знойным маревом текла знакомая река, возле которой он жил сколько себя
помнил. Сэм стоял рядом. Его круглые глаза были широко распахнуты - он-то
попал невесть куда, в незнаемые края.
- А эльфы живут в этом лесу? - спросил он.
- Ни про каких эльфов слыхом не слыхивал, - отрезал Пин. Фродо молчал.
Он тоже глядел на дорогу, уводившую на восток: глядел, точно в первый раз ее
увидел. Вдруг он произнес громко и раздельно, ни к кому не обращаясь:

В поход, беспечный пешеход,
Уйду, избыв печаль, -
Спешит дорога от ворот
В заманчивую даль,
Свивая тысячи путей
В один, бурливый, как река,
Хотя, куда мне плыть по ней,
Не знаю я пока!

- Смахивает на вирши старины Бильбо, - сказал Пин. - Или это ты сам
сочинил в его духе? Не очень-то ободряет.
- Даже не знаю, сам или не сам, - отозвался Фродо. - Пришло на язык
так, будто сочинялось; но, может, мне это просто памятно с очень давних пор.
А на Бильбо и правда очень похоже, особенно на Бильбо в последние годы,
перед его уходом. Он часто повторял, что на свете всего одна Дорога, что она
как большая река: истоки ее у каждой двери и любая тропка - ее проток.
"Знаешь, Фродо, как опасно выходить из дверей, - бывало говорил он. -
Ступишь на дорогу - и сразу хватайся за ноги, а то живо окажешься там, куда
ворон костей не заносил. Вот видишь тропку? Так это она самая ведет через
Лихолесье к Одинокой горе, а оттуда прямиком в тартарары". Это он
приговаривал после всякой дальней прогулки про тропку от крыльца
Торбы-на-Круче.
- А я так скажу: часок-другой эта вот дорога меня никуда не уведет, -
заключил Пин, высвобождаясь из лямок.
За ним выпростались и Сэм с Фродо - и тоже прилегли к обочине, мешки
под головы, ногами на дорогу. Отдохнули, хорошенько пообедали, потом опять
как следует отдохнули.
Солнце клонилось к западу, разливая предвечерний свет, когда хоббиты
спускались с холма. Покамест они не встретили ни одной живой души - в Лесной
Угол мало кто ездил, да и зачем? Три путника брели по заросшей дороге час
или два; но вдруг Сэм остановился и прислушался. Дорога, вдоволь
напетлявшись, шла теперь прямо, прорезая травяные заросли; там и сям
высились купы деревьев, предвестников близкого леса.
- Нас вроде догоняет лошадь не то пони, - сказал он. - Только что был
поворот, а за поворотом не видно.
- Может, Гэндальф? - предположил Фродо, но тотчас почувствовал, что
нет, не Гэндальф, и ему вдруг захотелось укрыться от этого всадника, кто бы
он ни был. - Чепуха, конечно, - сказал он, как бы извинясь, - а все-таки не
надо, чтоб нас видели на дороге, ну их всех. А если это Гэндальф, - с
усмешкой прибавил он, - то мы ему устроим встречу, чтоб впредь не опаздывал.
Ну-ка, раз-два-три, разбегайся и смотри!
Сэм и Пин, отбежав налево, исчезли в ложбинке неподалеку от обочины.
Фродо помедлил: любопытство или какое-то другое чувство мешало ему
спрятаться. Стук копыт приближался. Он едва успел юркнуть в густую траву за
деревом у дороги и выставил голову поверх толстого корня.
Из-за поворота показался черный конь, не хоббитским пони чета; а на нем
- высокий всадник, ссутуленный в седле. Из-под широкого черного плаща
виднелись только стремена да сапоги с длинными шпорами. Лицо его скрывал
капюшон.
Конь поравнялся с деревом, за которым лежал Фродо, и замер. Недвижим
был и всадник: он словно прислушивался. Сиплое сопенье донеслось до Фродо, и
голова всадника повернулась направо, потом налево. Казалось, он ловил нюхом
какой-то чуть слышный запах.
Внезапный и безрассудный ужас охватил Фродо: его видно, его сейчас
найдут... и неожиданно ему вспомнилось Кольцо. Он не смел вздохнуть, боялся
пошевелиться; но Кольцо вдруг стало его единственной надеждой, и рука сама
поползла к карману. Только надеть, надеть его, и все в порядке, и он в
безопасности. Гэндальф не велел... да ладно! Бильбо надевал же Кольцо, и
ничего. "Я ведь у себя, я в Хоббитании", - подумал он, и рука его коснулась
цепочки. В этот миг всадник выпрямился и тронул поводья. Конь неуверенно
переступил, шагнул вперед и пошел ровной иноходью.
Фродо подполз к обочине и глядел всаднику вслед, пока тот не исчез в
сумеречной дали. Далеко-далеко черный конь свернул направо, в придорожную
рощицу.
- Что-то это странновато, чтоб не сказать: страшновато, - пробормотал
Фродо, направляясь к своим спутникам.
Пин и Сэм лежали в траве пластом и ничего не видели; он рассказал им
про непонятного всадника.
- Не знаю уж почему, но я был уверен, что он меня ищет, вынюхивает. И
как-то мне очень не хотелось ему попасться. Странно все это: в Хоббитании
никогда таких не бывало.
- Какое вообще до нас дело Большому Народу? - проворчал Пин. - И чего
это он сюда приперся? Чего ему здесь надо?
- Да тут люди бывают, - сказал Фродо. - Кажется, в Южном уделе
случилась какая-то передряга с бестолковыми Громадинами. Но про этаких
всадников разговору не было. Не знаю, откуда он взялся.
- Прошу прощенья, - вмешался вдруг Сэм. - Я знаю откуда. Из Норгорда
этот черный всадник, ежели только он здесь один-единственный. И знаю даже,
куда он путь держит.
- То есть как? - сурово спросил Фродо, метнув на Сэма изумленный
взгляд. - Знаешь - и не сказал?
- Да я только сейчас вспомнил, простите, сударь, великодушно. Оно ведь
как было: я давеча к моему старику с ключами, а он мне и говорит: "Вот тебе
раз, - говорит, - а я-то, дурак, думал, что ты уехал с господином Фродо
нынче поутру. Тут, понимаешь, приставал один: куда, говорит, делся Торбинс
из Торбы-на-Круче? А куда ему деться, уехал, и все тут. Я и послал его в
Кроличью Балку, но он мне, понимаешь ли, здорово не понравился. Уехал,
говорю, уехал господин Торбинс и обратно не будет. Так он на меня,
представляешь, зашипел ровно змей". - "А он из каких был-то?" - это я у отца
спрашиваю. "Да кто его знает, - говорит, - только уж точно не хоббит.
Высокий такой и черный, наклонился надо мной и сопит. Небось дальний, из
Большого Народа. Выговор такой шепелявый". Особо-то мне было некогда отца
расспрашивать, вы же меня ждали; ну а потом позабыл вам сказать. Да и старик
мой подслеповат, а этот когда подъехал, уже стемнело. Отец ведь все вроде
правильно сказал, а что я не вспомнил, так подумаешь, чего особенного,
правда, сударь?
- Да старик-то, что с него взять? - отозвался Фродо. - Я и сам слышал,
как он говорил с чужаком, который про меня расспрашивал; даже собрался было
пойти узнать у него, в чем дело. Жаль, не пошел, и досадно, что ты мне
раньше не сказал. Нам бы надо поосторожнее.
- А может, это вовсе и не тот всадник, - вмешался Пин. - Вышли мы
тайком, шли без шума, не мог он нас выследить.
- А сопел да вынюхивал, как и тот, - сказал Сэм. - И тоже весь черный.
- Зря мы Гэндальфа не дождались, - пробормотал Фродо. - А может, и не
зря, трудно сказать.
- Так ты про всадника-то про этого что-нибудь знаешь? Или просто
догадки строишь? - спросил у Фродо Пин, расслышавший его бормотание.
- Ничего я толком не знаю, а гадать боюсь, - задумчиво ответил Фродо.
- Ну, твое дело, милый родственничек! Пожалуйста, держи про себя свои
секреты, только дальше-то как будем? Я бы не прочь передохнуть-поужинать, но
лучше возьмем-ка ноги в руки. А то мне что-то не по себе - от ваших
россказней про нюхающих всадников.
- Да, нам лучше не задерживаться, - сказал Фродо. - И давайте не по
дороге, а то вдруг этот всадник вернется или другой объявится. Прибавим
шагу: до Заячьих Холмов еще идти да идти.
Длинные тени деревьев протянулись по траве, провожая снова пустившихся
в путь хоббитов. Теперь они держались сажен за десять от дороги и шли очень
и очень скрытно. Не так-то это было легко: дерновина, кочки, неровная почва,
да и деревья то и дело скоплялись в перелески.
Между тем алое закатное солнце потускнело у них за спиной прежде, чем
они прошли многомильную, прямую, как струна, дорогу, стремившуюся к лесу.
Она вдруг круто свернула влево, в Йельские Низины, к дальним Заводям; по
правую сторону синела могучая дубрава без конца и края, в которую
углублялась извилистая дорожка, ведущая в Лесной Чертог.
- Туда и пойдем, - сказал Фродо.
Невдалеке от перепутья они набрели на огромное дуплистое дерево, еще
живое, поросшее пучками тоненьких веточек вокруг темных ран от давно
обломившихся сучьев. В дупло можно было залезть через широкую щель,
невидимую с дороги. Они и залезли, уселись на палой листве и гнилых щепках.
Отдохнули и перекусили за тихой беседой, время от времени настораживая уши.
Когда они снова выбрались на дорожку, уже смеркалось. Западный ветерок,
вздыхая, перебирал ветви. Листья перешептывались. Дорогу их мягко и медленно
поглотил сумрак. На угрюмом востоке высоко над деревьями засветилась звезда.
Они шли рядышком, нога в ногу, чтоб не падать духом. Зажглись другие звезды,
крупные и яркие, хоббиты перестали беспокоиться и больше не прислушивались к
цокоту копыт. Они даже замурлыкали, по хоббитскому обыкновению: хоббиты
мурлычут, возвращаясь домой ночью. Обычно они мурлычут-напевают приглашение
к ужину или постельную песню; но эти хоббиты затянули походную песню
(конечно же, приглашающую, кроме всего прочего, к ужину и спатеньки). Слова
сочинил Бильбо Торбинс, а напев был древнее здешних гор, и Фродо научился
ему, гуляя с Бильбо по Ручьевой долине и беседуя о Приключениях. Слова
такие:

Еще не выстыл сонный дом,
Еще камин пылает в нем,
А мы торопимся уйти
И, может, встретим на пути
Невиданные никогда
Селенья, горы, города.

Пусть травы дремлют до утра -
Нам на рассвете в путь пора!
Зовут на отдых вечера -
Не зазовут: не та пора!

Поляна, холм, усадьба, сад
Безмолвно ускользнут назад;
Нам только б на часок прилечь,
И дальше в путь, до новых встреч!
Быть может, нас в походе ждет
Подземный путь, волшебный взлет.

Сегодня мимо мы пройдем,
Но завтра снова их найдем,
Чтоб облететь весь мир земной
Вдогон за солнцем и луной!

Наш дом уснул, но мир не ждет -
Зовет дорога нас вперед:
Пока не выцвела луна.
Нам тьма ночная не страшна! -
Но мир уснул, и ждет нас дом,
Вернемся и камин зажжем:

Туман, и мгла, и мрак, и ночь
Уходят прочь, уходят прочь!..
Светло, и ужин на столе - -
Заслуженный уют в тепле.

И кончилась песня.
- Приют в дупле! Приют в дупле! - переиначил Пин.
- Тише! - сказал Фродо. - Как будто снова стук копыт. - Все трое
замерли, словно тени. По долине раскатывался цокот, пока еще дальний, но все
ближе с подветренной стороны. Они юркнули поглубже в густую тень угрюмых
деревьев.
- Убегать не будем, - сказал Фродо. - Нас не видно, а я хочу поглядеть:
неужели еще один?
Цокот приближался. Прятаться как следует было уже некогда, и Сэм с
Пином схоронились за огромным пнем, а Фродо залег возле тропки. Светло-серой
полосой прорезала она лесной сумрак. Наверху вызвездило, но луны не было.
Копыта стихли. Фродо увидел черный промельк между деревьями - и обе
тени, словно кто-то вел лошадь, слились с темнотой. Потом черная фигура
возникла там, где они сошли с тропки, в том самом месте. Тень заколыхалась,
и Фродо расслышал тихое внимательное сопение, а потом тень словно бы осела и
поползла к нему.
Фродо опять подумал, что надо надеть Кольцо. И, будто повинуясь
чьему-то велению, не понимая, что делает, нашарил его в кармане. Стояла
страшная тишина; но вдруг раздалась звонкая песня и зазвучал легкий смех.
Чистые голоса, словно веселые колокольчики, всколыхнули прохладный ночной
воздух. Черная тень поднялась, попятилась и, слившись с тенью лошади,
утонула в сумраке по ту сторону тропки. Фродо перевел дыхание.
- Эльфы! - воскликнул Сэм, хрипло, как спросонья. - Эльфы, сударь! - Он
бы так и кинулся на голоса, но Фродо с Пином удержали его.
- Да, эльфы, - сказал Фродо. - Это ведь Лесной Угол - они здесь почти
каждый год проходят весной и осенью. Вот уж кстати! Вы же ничего не видели,
а Черный Всадник спешился и пополз прямо к нам; и дополз бы, если б не их
песня. Она его спугнула.
- Ну а к эльфам-то - идем или не идем? - заторопил Сэм. Про всадника он
уже и думать забыл.
- Слышишь ведь, они сами к нам идут, - сказал Фродо. - Надо только
подождать.
Пение приближалось. Один ясный голос пел звонче всех остальных. Слова
были дивные, древние, один Фродо понимал их, да и то с трудом. Но
вслушиваться было и не надо: напев подсказывал слова. Фродо разобрал их так:

Зарница всенощной зари
За дальними морями,
Надеждой вечною гори
Над нашими горами!

О Элберет! Гилтониэль!
Надежды свет далекий!
От наших сумрачных земель
Поклон тебе глубокий!

Ты злую мглу превозмогла
На черном небосклоне
И звезды ясные зажгла
В своей ночной короне.

Гилтониэль! О Элберет!
Сиянье в синем храме!
Мы помним твой предвечный свет
За дальними морями!

И кончилась песня.
- Это же заморские эльфы. Песня про Элберет! - изумился Фродо. - Редко
они забредают к нам в Хоббитанию, их и в Средиземье-то почти что нет! Очень
странно!
Хоббиты сидели неподалеку от дорожки и ждали. Скоро появились эльфы.
Звездным светом мерцали их глаза, в тихом сиянии струились волосы;
серебристая тропа возникала у них под ногами. Прошли они молча, и только
последний эльф обернулся, посмотрел на хоббитов и рассмеялся.
- Неужели Фродо? - звонко воскликнул он. - Поздновато! Заблудились, что
ли? - Он позвал остальных, и эльфы обступили сидящих.
- Чудеса, да и только! - сказали они. - Трое хоббитов ночью в лесу!
Такого не бывало со времен Бильбо! Что случилось?
- Ничего не случилось, о Дивный Народ, - сказал Фродо, - просто нам с
вами оказалось по пути. Я люблю гулять при звездах и был бы рад составить
вам компанию.
- Вот уж без вас обойдемся, нудный народ хоббиты! - рассмеялись они. -
Откуда вы знаете, что нам по пути - ведь путь наш вам неизвестен!
- А вы откуда знаете, кто я такой? - спросил в ответ Фродо.
- Тут и знать нечего, - отвечали они. - Мы много раз видели тебя с
Бильбо. Это ты нас не видел.
- Куда вы идете и кто ваш предводитель? - спросил Фродо.
- Я, Гаральд, - отвечал эльф, который первым заметил хоббитов. -
Гаральд из колена Славуров. Мы изгнанники, наша родня давным-давно отплыла,
и Море ждет нас. Есть еще, правда, наши в Раздолье. Впрочем, расскажи-ка
лучше про себя, Фродо. С тобой ведь что-то неладно?
- О всезнающий народ, - вмешался Пин. - Скажите нам, кто такие Черные
Всадники?
- Черные Всадники? - тихо откликнулись они. - А что вам до Черных
Всадников?
- Ехали за нами двое... или один, может быть, - сказал Пин, - вот как
раз отстал, когда вы явились.
Эльфы ответили не сразу; они посовещались на своем языке, потом Гаральд
обернулся к хоббитам. - Мы пока подождем об этом говорить, - сказал он. - А
вы и правда идите-ка с нами. У нас это не в обычае, но уж ладно, идите. С
нами и переночуете.
- Дивный, дивный народ! Я и надеяться не смел! - сказал Пин, а Сэм, тот
просто онемел от радости.
- Спасибо тебе, о Гаральд из колена Славуров, - сказал Фродо и
поклонился. - Элен сейла люменн оменнтиэяьво - звезда осияла нашу встречу, -
прибавил он на древнеэльфийском языке.
- Ого, друзья! - смеясь, предостерег своих Гаральд. - Вслух не
секретничайте: с нами знаток Древнего Наречия. Бильбо-то оказался прекрасным
учителем! Привет тебе, о друг эльфов! - сказал он, поклонившись Фродо. - Мы
рады, что нам по пути. Пойдем, но иди в середине, чтобы не отстать и не
заблудиться: впереди долгая дорога.
- Долгая? А вы куда? - снова спросил Фродо.
- В самую глушь за Лесным Чертогом. Идти далеко, но там отдохнешь, и
завтрашний путь твой станет короче.
Шли они молча и мелькали, как тени, ибо эльфы ходят еще бесшумнее
хоббитов. Пин стал было задремывать и спотыкаться, но рядом шел эльф, держал
его под руку и не давал упасть. А Сэм шагал рядом с Фродо и шел как во сне -
страшноватом, но восхитительном.
Лес по обе стороны густел и густел: смыкающиеся деревья были моложе, а
стволы у них - толще; потом тропа углубилась в лощину, справа и слева
нависли заросли орешника. Наконец эльфы свернули в самую чащу, где вдруг
словно чудом открылась узкая зеленая просека; теснее и теснее смыкались
высокие стены деревьев - но вдруг расступились, и впереди простерся ровный
луг, матово-серый в ночном свете. С трех сторон окружал его лес; а с востока
он обрывался крутым склоном, и могучие древесные кроны вздымались к ногам
откуда-то снизу.
Эльфы уселись на траве и завели негромкий разговор между собой;
хоббитов они словно бы перестали замечать.
А те дремали, укутавшись в плащи и одеяла. Ночь надвинулась; дальние
деревенские огоньки в долине погасли. Пин крепко уснул, улегшись щекой на
кочку.
Высоко на востоке зажглась Звездная Сеть, Реммират; пронизывая туман,
разгорелся, как пламенный рубин, Боргиль. Потом вдруг, словно по волшебству,
небо разъяснилось, а из-за окраины мира блеснул Небесный Меченосец
Мэнальвагор в сверкающем поясе. Эльфы встретили его звонкой песней, и где-то
неподалеку вспыхнуло ярко-алое пламя костра.
- Что же вы? - позвали хоббитов эльфы. - Идемте! Настал час беседы и
веселья.
Пин сел, протер глаза и зябко поежился.
- Добро пожаловать, друзья! Костер горит, и ужин ждет, - сказал эльф,
склонившись к сонному Пину.
Зеленый луг уходил в лес и становился лесным чертогом, крышей которому
служили ветви деревьев. Мощные стволы выстроились колоннадой. Посредине
чертога полыхал костер, а с ветвей сияли серебряные и золотые фонари. Эльфы
сидели вокруг огня на траве или на круглых чурбачках. Верней, одни сидели,
другие раздавали кубки и разливали вино, а третьи разносили яства.
- Угощение скудно, - извинились они перед хоббитами, - мы ведь не у
себя дома, это походная стоянка. Вот будете у нас, тогда примем
по-настоящему.
Категория: Дж.Р.Р.Толкиен | Добавил: Admin (25.04.2008)
Просмотров: 388 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2018