ЗАНЯТО
Главная | Статьи | Регистрация | Вход
Категории раздела
Дж.Р.Р.Толкиен [15]
Мини-чат
300
Статистика
Форма входа
Главная » Статьи » Книги » Дж.Р.Р.Толкиен

Властелин колец. Книга1. Глава 7. Часть 1.
Глава VII. У ТОМА БОМБАДИПА



Четыре хоббита переступили широкий каменный порог - и замерли,
помаргивая. Они оказались в низком, но просторном покое, освещенном висячими
лампадами и пламенной вереницей длинных свечей, сверкавших на темной гладкой
столешнице. В кресле, в дальнем конце покоя, лицом к дверям, сидела хозяйка
дома. Ее белокурые волосы ниспадали на плечи и мягко струились вниз; ее
облекало платье, нежно-зеленое, как юный тростник, а пояс был золотой с
ярко-голубыми незабудками; вокруг нее на зеленых и бурых блюдах плавали
кувшинки - и как на озерном троне сидела она.
- Входите, дорогие гости, - прозвучал ее голос, тот самый, чистый и
вековечный.
Робко вступили они в покой, неловко и низко кланяясь, точно
постучались, чтобы попросить напиться, в обычный дом у дороги, а им отворила
прекрасная эльфийская дева в цветочном уборе. Но они и слова не успели
вымолвить, как она перепрыгнула через лилии и, смеясь, устремилась к ним, и
платье ее прошелестело, точно прибрежный камыш, шелохнутый ветерком.
- Смелее, милые друзья! - сказала она. - Смейтесь, веселитесь! Я -
Золотинка, речная царевна.
Пропустив их мимо себя, она затворила дверь и обернулась, отстраняя
ночь за дверью легким движением гибких белых рук.
- Пусть ночь останется в Лесу! - сказала она. - Вы, верно, все еще
страшитесь густого тумана, темных деревьев, заводей и омутов да неведомой
твари лесной. Не бойтесь, не надо! Нынче вы под надежным кровом Тома
Бомбадила!
Они переминались у порога, а Золотинка, улыбаясь, разглядывала их.
- Прекрасная госпожа Золотинка! - промолвил наконец Фродо, охваченный
непонятным ликованием. Бывало, он обмирал от восторга, внимая чарующим
эльфийским голосам, но тут волшебство было совсем другое, и восторг не
теснил ему грудь, а согревал сердце; чудесное не было чуждым. -
Прекраснейшая госпожа! - повторил он. - Мне вдруг стала внятной таинственная
отрада ваших песен.

О тростинка стройная! Дочь Реки пречистой!
Камышинка в озере! Трель струи речистой!
О весна, весна и лето, и сестрица света!
О капель под звонким ветром и улыбка лета!

И он осекся, сам себе удивляясь. А Золотинка рассмеялась.
- Добро пожаловать! - сказала она. - Вот не знала, что в Хоббитании
живут такие речистые хоббиты. Но ты, верно, дружен с эльфами: у тебя такие
ясные глаза и звонкий голос. Как хорошо, что вы до нас добрались! Ну,
рассаживайтесь, хозяин сейчас придет, только задаст корму лошадкам - они
ведь устали не меньше вашего.

Хоббиты ног под собой не чуяли и охотно уселись в низкие тростниковые
креслица. Золотинка хлопотала ,у стола, а они не сводили с нее глаз,
наслаждаясь, словно танцем, резвой прелестью ее движений. Со двора
доносилось веселое пение. Снова и снова повторялось уже слышанное "сыр -
бор", "гол - лог", "сух - мох", и звучал припев:

Молодчина Бомбадил - вовремя пришел ты к ним -
В голубом своем камзоле, а ботинки желтые!

- Прекрасная госпожа! - снова заговорил Фродо. - Может, это и глупый
вопрос, но все-таки скажите, кто такой Том Бомбадил?
- Он такой и есть, - отозвалась Золотинка, с улыбкой обернувшись к
нему.
Фродо вопросительно взглянул на нее.
- Ну да, вот такой, как предстал пред вами, - ответила она на его
вопросительный взгляд. - Он здесь всюду хозяин: ему подвластны леса и воды,
холмы и долы.
- Значит, он - повелитель здешнего края?
- Да нет же! - возразила она, и улыбка ее потускнела. - Как это было бы
тягостно! - прибавила она вполголоса, почти про себя. - Деревья и травы и
все обитатели нашего края живут себе и живут, ничьих им велений не нужно. А
Том Бомбадил - всем хозяевам хозяин. Он знает наперечет все неведомые тропы
и тайные броды, разгуливает по лесу и пляшет на холмах средь бела дня и
темной ночи, никто и ни в чем ему не помеха. Старый Том Бомбадил не ведает
страха - он здесь извечный хозяин.
Дверь распахнулась, и вошел Том Бомбадил. Он был без шляпы, его пышные
курчавые волосы венчала корона из желто-алых листьев. Том рассмеялся,
подошел к Золотинке и взял ее под руку.
- Вот она, моя хозяйка, в изумрудном блеске! - сказал он хоббитам. -
Вся в зеленом серебре и звездистых искрах! Больше свеч на стол, хозяйка!
Сдвинем занавески - и за доброю едой вечер минет быстро. Стол накрыт, и ужин
ждет - молоко да масло, белый хлеб и желтый мед - значит, все прекрасно!
- Стол-то накрыт, - отозвалась Золотинка, - а вот гости готовы ли к
ужину?
Том захлопал в ладоши и весело удивился самому себе:
- Вот растяпа! Заспешил! Приглашает ужинать! А зайчата - чуть живые, им
умыться нужно. Ну-ка, милые, сюда. А плащи - снимайте. Есть и мыло, и вода -
умывайтесь, зайцы!
Он отворил неприметную дверь в глубине зала, и хоббиты потянулись за
ним: короткий коридорчик, и за углом - дверь в северную пристройку с покатым
потолком. По стенам тесаного камня развешены были зеленые циновки и желтые
коврики, плиточный пол устилал свежий тростник. У одной стены рядком лежали
четыре плотных тюфячка и белые стопки постельного белья, у другой, напротив,
стояла широкая скамья, а на ней - глиняные плошки и коричневые кувшины с
кипятком и холодной водой. И возле каждого ложа - мягкие зеленые шлепанцы.
Вскоре умытые и освеженные хоббиты сидели за столом, по двое с боков,
во главе - хозяин, против него - Золотинка. Ужинали долго и весело.
Изголодавшиеся хоббиты уплетали за обе щеки, но сыру и сливок, хлеба и меда,
зелени и ягод было вдоволь. Пили они из своих кубков словно бы кристальную
родниковую воду, но она веселила пуще вина и развязала им языки. Вдруг
оказалось, что они звонко распевают, словно петь было легче и проще, чем
говорить.
Наконец Золотинка с Томом поднялись и убрали со стола. Гостей
пересадили в кресла у камина; они положили усталые ноги на подставленные
скамеечки. В широком камине радостно полыхал огонь, и веяло сладковатым
запахом: дрова, наверно, были яблоневые. В прибранном покое погасили огни,
осталась лишь одна лампада да четыре свечи на каминной доске, по паре с
каждого края. И со свечою в руках возникла перед ними Золотинка: каждому из
них пожелала она покойной ночи и приятного сна.
- Отдохните до утра! - сказала она. - Лесных гулов и ночных шорохов не
бойтесь! Двери наши овевает ветер с холма, а в окна проникает лишь лунный и
звездный свет. Доброй ночи!
И ушла, шелестя и мерцая, точно прожурчал в ночной тиши ручеек по
прохладным камушкам.
Том сидел с ними и молчал, а они набирались храбрости спросить хоть о
чем-нибудь из того, о чем хотели спросить за ужином. Глаза у них слипались.
Наконец Фродо проговорил:
- Ты меня услышал, хозяин, или просто случайно проходил мимо и пришел
на помощь?
Том словно очнулся от приятного сновидения.
- Что? На помощь? Нет, не слышал, я ведь песни распевал и тропинкою
речною к дому своему шагал... ну а в общем, стороною про тебя и раньше знал,
знал, что хоббиты-зайчата в лес попали не случайно, да и все тропинки тайно
нынче сходятся к Ветлянке - Старый Вяз сюда их тянет, чтобы путников
губить... Так, а мне чего ж хотелось... на лесной тропинке?..
Он снова закивал: его клонила дремота, но он продолжал, теперь уже
напевно:

У меня там было дело - собирать кувшинки,
Чтоб потом преподнести их милой Золотинке;
Я всегда так делаю перед первым снегом,
Чтоб они цвели у ней до начала лета -
Собираю на лугу в чистом светлом озере,
Чтоб ладони холодов их не заморозили.
Я у этих берегов - давнею порою -
И жену свою нашел - раннею весною:
В камышах она звенела песней серебристой,
А над нею распевал ветерок росистый.

Он открыл глаза, и взгляд его блеснул синевой.

Так что видите, друзья, я теперь не скоро
У Ветлянки окажусь - может, лишь весною, -
Да и с Вязом повидаюсь под конец распутицы,
В дни, когда на нем листва весело распустится
И когда моя жена в золотистом танце
На реку отправится, чтобы искупаться.

Том опять приумолк, но Фродо уж не мог удержаться и задал свой самый
главный вопрос.
- Расскажи нам, хозяин, - попросил он, - про этот страшный Старый Вяз.
Кто он такой? Я раньше о нем никогда не слышал.
- Нет, не надо! - в один голос вскрикнули Мерри и Нин, выпрямившись в
креслах. - Сейчас не надо! Лучше утром!
- Верно! - согласился Том. - Верно, лучше отдыхайте, ночь не для таких
рассказов! Спите бестревожно, зайцы, и не бойтесь старых вязов! Да и шорохов
ночных тоже не пугайтесь!
С этими словами он задул лампаду и, взявши в руки по свече, проводил их
в спальню.
Тюфяки и подушки были мягче мягкого; хоббиты задернули пологи,
укутались в белые шерстяные одеяла и мгновенно уснули.
Тяжелый сон отуманил Фродо. Ему грезилось, будто встает молодая луна и
в ее бледном свете перед ним возникает мрачная высокая скала, прорезанная
аркой. Потом его словно подняли ввысь, и он увидел не скалу, а скопище скал:
темная равнина, зубчатая ограда, черная башня, а на ней кто-то стоит. Юная
луна светила несмело: видна была только темная-темная башня да светлая
фигурка наверху. Понизу ярились дикие голоса и злобно рычали волки. Из-за
луны вдруг выплыла размашистая тень; тот, наверху, вскинул руки, и
ослепительным лучом ударило из его посоха. Плеснули орлиные крылья, а внизу
завыли, заклацали клыками волки. Ветер донес яростный стук копыт - с
востока, с востока, с востока. "Черные Всадники!" - понял Фродо и проснулся
в холодном поту; быстрыми молоточками стучала у него в висках кровь.
"Неужели же, - подумал он, - я наберусь храбрости покинуть эти стены?" Он
лежал затаив дыхание, но теперь все было тихо. Наконец он свернулся
калачиком и погрузился в сон без сновидений.
А рядом с ним сладко спал Пин: но сон его вдруг обернулся удушьем, он
заворочался и застонал. И разом проснулся или будто бы проснулся, слыша в
темноте странные звуки из сна: "пыт-пыт", "ы-ыхх-хыхы" - и будто кто-то
потирает ветви друг о друга, корябает по стене и стеклам деревянными
когтями: "скырлы, скырлы, скырлы". Он спросонья подумал, не вязы ли возле
дома; и страшнее смерти оказалось, что он ни в каком не в доме, а в дупле
Старого Вяза и над ним раздается жуткое, скрипучее старческое хихиканье. Он
сел в постели, оперся на мягкие, ласковые подушки и облегченно откинулся на
них. Тихим эхом прозвучали у него в ушах слова Золотинки: "Лесных гулов и
ночных шорохов не бойтесь! Отдохните до утра!" И он опять сладко заснул.
Мирный сон Мерри огласился урчанием воды: вода тихо чмокала, обсасывая
стены, и разливалась, расползалась вокруг дома темной, бескрайней стоячей
заводью. Вода смачно булькала у стен, медленно и мутно прибывала,
приплескивала. "Я же утону! - подумалось Мерри. - Она просочится, хлынет,
затопит, и я утону". И стал утопать в слизистом иле, вскочил, ударился ногой
о твердый плитняк, вспомнил, где он находится, и снова лег. И не то
расслышал, не то припомнил тихие слова: "Двери наши овевает ветер с холма,
а в окна проникает лишь лунный и звездный свет. Доброй ночи!" Он глубоко
вздохнул и погрузился в сон.
Как помнилось Сэму, он-то проспал ночь без просыпу, спал как бревно, а
бревна не просыпаются.
Утро разбудило сразу всех четверых. Том расхаживал по комнате,
прищелкивая, как скворец. Заслышав, что они проснулись, он хлопнул в ладоши
и воскликнул: "Эй! Пой! Веселись! Пой во весь голос!" Потом раздвинул желтые
занавеси, и свет хлынул в широкие окна с запада и востока.
Они радостно вскочили. Фродо подбежал к восточному окну и поглядел на
задний двор, весь мутно-серый от росы. Он боялся увидеть окна вровень с
землей, а на земле следы копыт. На самом же деле окна заслоняли бобовые
гирлянды, а дальше застил утренний свет высокий серый холм. Сочилось бледное
утро: на востоке, за длинными ватными мытыми тучами с алой каймой, занимался
желтый рассвет. Нависшие небеса предвещали дождь; но заря была все яснее, и
ярко заалели цветущие бобы среди влажно-зеленой листвы.
Пин глядел в западное окно, и перед ним клубился туман. Лес был
подернут мутной пеленою. Казалось, смотришь сверху на серое облачное месиво.
В глубь Леса уходил огромный овраг, испуская клубы и выползки тумана: там
была долина Ветлянки. Слева с холма струился поток, убегая в белесую муть. А
под окном был цветущий сад, серая садовая изгородь и трава, осеребренная
росинками. Никаких вязов поблизости не было.
- С добрым утром, малыши! - воскликнул Том. - Солнца нынче нету: тучи с
запада пришли, заслонили небо. Скоро должен хлынуть дождик, бойкий и
речистый, - пригодится Золотинке для осенней чистки. Поднял я ее до света
песенкой веселой. Лежебокам счастья нету - вспомните присловье: "Ранним
птахам - сытный завтрак, остальным вода и травка!" Не проспать бы вам до
завтра! Подымайтесь, сони!
Не очень-то поверили хоббиты насчет воды и травки, но на всякий случай
мешкать не стали - и завтракали, пока мало-помалу не опустошили стол. Ни
Тома, ни Золотинки не было. Том хлопотал по дому: из кухни доносился звон
посуды, с лестниц - дробот его башмаков, в открытые окна вдруг долетали
обрывки песен. Распахнутые окна глядели на запад: далеко простиралась
туманная долина. Густой плющ копил морось и порою ронял на землю редкие
струйки воды. Мало-помалу тучи заволокли все небо; черная стена леса исчезла
за отвесным дождевым пологом.
И сквозь мерный шум дождя откуда-то сверху - наверно, с ближнего холма
- послышался голос Золотинки, чистый и переливчатый. Слова уплывали от
слуха, но понятно было, что песня ее полнится осенним половодьем, как
певучая повесть реки, звенящая всепобеждающей жизнью от горных истоков до
морского далекого устья. Подойдя к окну, Фродо очарованно внимал струистому
пению и радовался дождливому дню, нежданной задержке. Надо было идти дальше,
надо было спешить - но не сегодня.
С запада примчался верховой ветер, расшевелив тяжелые серые тучи; им
было невмоготу тащиться дальше, они проливались над Курганами. Белая
известковая дорожка перед домом превратилась в молочный ручей, пузыристо
исчезающий за водяною завесой. Из-за угла рысью выбежал Том; руками он
словно бы разводил над собою дождь - и точно, оказался совсем сухой, лишь
башмаки снял и поставил на каминную решетку. Потом уселся в большое кресло и
поманил к себе хоббитов.
- Золотинка занята годовой уборкой, - объявил он. - Плещется, везде
вода, все вокруг промокло. Хоббитам идти нельзя: где-нибудь утонут.
Переждите день, друзья, посидите с Томом. Время непогоды - осень - время для
беседы, для рассказов и расспросов... Тому много ведомо! Том начнет для вас
рассказ под шуршанье мороси: речь пойдет издалека, все вопросы - после.
И он поведал им немало дивного, то словно бы говоря с самим собою, то
вдруг устремляя на них ярко-синие глаза из-под курчавых бровей. Порою
рассказ его превращался в монотонный распев, а иногда Том вскакивал и
пускался в неистовый пляс. Он говорил о пчелах и свежих медвяных цветах, о
травах и кряжистых, заслоняющих небо деревьях, рассказывал про тайны чащоб и
колючих непролазных кустарников, про обычаи невиданных птиц и неведомых
тварей земных, про злые и добрые, темные и светлые силы.
Они слушали - и Лес представлялся им совсем по-иному, чем прежде, а
себя они видели в нем назойливыми, незваными чужаками. То и дело - впрямую
или обиняком - упоминался Старый Вяз, властный, могучий, злокозненный. И не
раз Фродо благодарил судьбу за их чудесное спасение.
Вековечный Лес недаром так назывался: он был последним лоскутком
древнего, некогда сплошного покрова земли. Праотцы нынешних деревьев
набирали в нем силу, старея, подобно горам; им еще помнились времена их
безраздельного владычества над землею. Несчетные годы напитали их гордыней,
мудростью, злобой. И не было из них опаснее Старого Вяза с гнилой
сердцевиной, но богатырской, нерастраченной мощью: он был жесток и хитер, он
повелевал ветрами и властвовал по обе стороны реки. Ненасытно всасывался он
в плодородную почву, тянул из нее соки, расползался по земле серой паутиной
корней, раскидывал в стороны узловатые серые руки - и подчинил себе Лес от
Городьбы до Южного нагорья...
Но Лес был позабыт, и рассказ Тома вприпрыжку помчался вдоль бурного,
взлохмаченного потока, мимо вспененных водопадов, по скосам слоистых скал и
крутым каменистым осыпям, вверх по темным, сырым расселинам - и докатился до
нагорья. Хоббиты услышали о великих Могильниках и зеленых курганах, о
холмах, увенчанных белыми кронами из зазубренных камней, и земляных пещерах
в тайных глубинах между холмами. Блеяли овцы. Воздвигались высокие стены,
образуя могучие крепости и мощные многобашенные твердыни, их владыки яростно
враждовали друг с другом, и юное солнце багрово блистало на жаждущих крови
клинках. Победы сменялись разгромами, с грохотом рушились башни, горели
горделивые замки, и пламя взлетало в небеса. Золото осыпало усыпальницы
мертвых царей, смыкались каменные своды, их забрасывали землей, а над прахом
поверженных царств вырастала густая трава. С востока приходили кочевники,
снова блеяли над гробницами овцы - и опять подступала пустошь. Из дальнего
далека надвигалась Необоримая Тьма, и кости хрустели в могилах. Умертвия
бродили по пещерам, бренча драгоценными кольцами и вторя завываниям ветра
мертвым звоном золотых ожерелий. А каменные короны на безмолвных холмах
ослаблялись, щерились в лунном свете, как обломанные белые зубы.
Хоббитам было страшновато. Даже до Хоббитании докатывались мрачные
рассказы о Могильниках и умертвиях. Правда, у них такого и слышать не хотели
- зачем? Все четверо разом вспомнили тихий домашний камин: вот и у Тома
такой, только гораздо крепче, гораздо надежнее. Они даже перестали слушать и
робко зашевелились, поглядывая друг на друга.
Их испуганный слух отворила совсем иная повесть - о временах
незапамятных и непонятных, когда мир был просторнее и Море плескалось у
западных берегов, будто совсем рядом; а Том все брел и брел в прошлое, под
древними звездами звучал его напев - были тогда эльфы, а больше никого не
было. Вдруг он умолк и закивал головой, словно задремал. Хоббиты сидели как
завороженные: от слов его выдохся ветер, растаяли облака, день пропал и
простерлась глухая ночь в белых огнях.
Миновало ли утро, настал ли вечер, прошел ли день или много дней -
этого Фродо не понимал: усталость и голод словно бы отступили перед
изумлением. Огромные белые звезды глядели в окно; стояла бестревожная тишь.
Изумление вдруг сменилось смутным страхом, и Фродо выговорил:
- Кто Ты, Господин?
- Я? - переспросил Том, выпрямляясь, и глаза его засинели в полумраке.
- Ведь я уже сказал! Том из древней были: Том, земля и небеса здесь издревле
были. Раньше рек, лесов и трав, прежде первых ливней, раньше первых бед и
засух, страхов и насилий был здесь Том Бомбадил - и всегда здесь был он. Все
на памяти у Тома: появленье Дивных, возрожденье Смертных, войны, стоны над
могилами... Впрочем, это все вчера - смерти и умертвия, ужас Тьмы и Черный
Мрак... А сегодня смерклось только там, вдали, за Мглистым, над горой
Огнистою.
Словно черная волна хлестнула в окна, хоббиты вздрогнули, обернулись -
но в дверях уже стояла Золотинка, подняв яркую свечу и заслоняя ее рукой от
сквозняка, и рука светилась, как перламутровая раковина.
- Кончился дождь, - сказала она, - и свежие струи бегут с холмов под
звездными лучами. Будем же смеяться и радоваться!
- Радоваться, есть и пить, - весело подхватил Том, - повесть горло
сушит. Том с утра проговорил, а зайчишки слушали. Приустали? Стало быть,
собираем ужин!
Он живо подскочил к камину за свечой, зажег ее от пламени свечи
Золотинки, протанцевал вокруг стола, мигом исчез в дверях, мигом вернулся с
огромным, заставленным снедью подносом и принялся вместе с Золотинкой
накрывать на стол. Хоббиты сидели, робко восхищаясь и робко посмеиваясь: так
дивно прелестна была Золотинка и так смешно прыгал Том. А все же казалось,
что у них общий танец: друг с другом, у стола, за дверь и назад, - вскоре
большущий стол был весь в свечах и яствах. Желто-белым сияньем лучились
настенные светильники. Том поклонился гостям.
- Время ужинать, - сказала Золотинка, и хоббиты заметили, что она в
нежно-серебристом платье с белым поясом. А Том был светло-синий,
незабудочный, только гетры зеленые.
Ужин оказался еще обильнее вчерашнего. Хоббиты, заслушавшись Тома, даже
забыли о еде и теперь наверстывали свое, будто голодали неделю.
Они не отвлекались на песни и разговоры: уж очень вкусно угощали. Еды и
питья было вдосталь - наелись, напились, и голоса их звенели радостным
смехом.
А Золотинка спела им немало песен, веселых и тихих: они услышали, как
струятся реки и колышутся озера - большие, светлые, - увидели в них
отражение неба и звездную рябь. Потом она пожелала им доброй ночи и оставила
их у камина. Но Том словно очнулся от дремоты - и начал расспрашивать.
Удивительно - он знал про них почти все и даже помнил их предков, знал,
что делалось в Хоббитании с Начальной поры, от которой до живых хоббитов
ничего не дошло. Вскоре они перестали удивляться... только все же было
странно, что чаще других Том поминал того же Бирюка, а они-то!
- Руки у Бирюка - чуткие к земле, он работает жарко, а глядит в оба
глаза. Он обеими ногами стоит на земле и, хоть шагает валко, не оступился
еще ни разу - так поняли Тома хоббиты.
Том, наверно, и с эльфами водил знакомство, не Гаральд ли рассказал ему
последние вести о Фродо?
Знал он так много и так хитро выспрашивал, что Фродо, сам не заметив,
рассказал ему про Бильбо, про свои надежды и страхи едва ли не больше, чем
самому Гэндальфу. А Том лишь безмолвно покивал головою; но, когда он услышал
о Черных Всадниках, глаза его хитро блеснули.
- Покажи мне вашу "прелесть"! - велел он, прерывая беседу; и Фродо, к
собственному изумлению, вдруг спокойно отстегнул Кольцо и протянул его Тому.
Оно словно бы сплющилось, а потом расплылось на его смуглой ладони. Том
со смехом поглядел сквозь Кольцо.
Странный вид представился хоббитам, тревожный и смешной: ярко-синий
глаз в золотом ободке. Том надел Кольцо на мизинец и поднес его к свече.
Поднес и поднес, но вдруг они ошарашенно ахнули. Как же это - Том не исчез!
А Том рассмеялся и подкинул Кольцо к потолку: оно исчезло со злобным
свистом.
Фродо растерянно вскрикнул, а Том с улыбкой наклонился к нему через
стол и вручил откуда-то взявшееся Кольцо.
Фродо осмотрел Кольцо, сурово и подозрительно, словно одолжил его
какому-то фокуснику.
Оно было все такое же тяжелое - Фродо всегда удивлялся, как оно
оттягивает карман. Но ему стало обидно, что Тому Кольцо - нипочем, а
Гэндальф небось не зря считал, что оно ужасно важное. Он немного переждал и,
когда Том рассказывал, какие хитрые бывают барсуки, потихоньку надел Кольцо
на палец.
Мерри зачем-то повернулся к нему и еле подавил испуганное восклицание -
где? как? Фродо обрадовался: все в порядке. Кольцо - то самое, недаром
небось Мерри изумленно пялится на его стул. Он вскочил и бесшумно пробрался
к двери.
- Как тебя, Фродо, что ль? - окликнул его Том, сверкнув ясными,
спокойными, всевидящими глазами. - Брось озорничать-то! Ишь ведь - выцвел,
ровно моль... Ну-ка возвращайся! Да сними свою игрушку - без нее ты лучше.
Посидите тихо, зайцы. Вам в дорогу завтра. Том расскажет, как добраться
побыстрей до Тракта. Слушайте внимательно, чтобы не плутать вам!
Фродо принужденно рассмеялся, снял Кольцо и сел на свое место.
Том пообещал на завтра солнечный день, и выйти надо было как можно
раньше, потому что здешнюю погоду даже Том не мог предсказать: она менялась
чаще и прихотливей, чем наряды Золотинки.
По его совету они решили идти к северу западным краем нагорья, в обход
Могильников. Если повезет, за день можно добраться до Великого Западного
Тракта. Том наказал им ничего не бояться - и никуда не соваться.
- По зеленой траве, по краю нагорья, подальше от Волглого Лога, где
злая мгла, и обманные Камни, и земли мерзких умертвий! - Том повторил это
несколько раз и велел держаться как можно западнее. Потом все они заучили
наизусть призывную песню на будущий день - пригодится, если попадут в беду:

Песня звонкая, лети к Тому Бомбадилу,
Отыщи его в пути, где бы ни бродил он!
Догони и приведи из далекой дали!
Помоги нам, Бомбадил, мы в беду попали!

Они спели ее вместе с ним, он со смехом похлопал каждого по плечу и
отвел их в спальню, высоко держа свечи.


Категория: Дж.Р.Р.Толкиен | Добавил: Admin (25.04.2008)
Просмотров: 457 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Поиск
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2018